• Москва

    Москва — это такой русский нью-йорк, только без всякой эстетики.
    Все пошло, везде китч и безвкусица. Буржуазный раек с матрешками, балалайками и ковбойскими шляпами.
    Реки бабла, горы человечьего мяса. И все — по-детски наивно и примитивно.

    Ни малейшего налета аристократичности. Аристократичность, за неимением таковой, заменяется навалом понтов — таких же деревенских, как в Вологде или Воронеже, только подкрепленных сознанием достигнутого потолка.
    Если тут не иметь понтов, тебя вообще никто ни во что не будет ставить. Ты никто. И отчасти, это удобно. Для определенных целей.

    В Москве все живет и движется. Это привлекает. Тягостно жить в неподвижной мертвенности провинциальных городов. Куда веселее, когда с утра и до вечера все куда-то бегут. Это заражает неким ни на чем не основанным оптимизмом.

    В Москве нет никакого смысла. Этот город создает и воспроизводит себя в миллионе итераций, наподобие безлюдного аттракциона зеркал.
    Все здесь 24 часа в сутки ждут чуда. Но так как его не происходит, то за чудо обыкновенно принимают какую-нибудь хуйню.

    Москва — рекламный щит ни о чем.
    Он прибит гвоздями, как ковер к стене. Или скорее, как некий карикатурный Христос. На голове у этого Христа гадостная бейсболка Дольче и Габбана с расшитым пайетками козырьком — такой не носят нигде в мире, кроме Москвы. Тут носят, и даже с гордостью (брэнд!)

    В Москве не признают дешевых машин. Но, при этом, самих дешевых машин — море. Эта досадная неприятность раздражает всех, как истрепанные кальсоны, выбивающиеся из-под фрачных брюк.
    А впрочем, какая разница? Главное доехать из точки А, где ты зарабатываешь бабло, в точку Б, где ты спишь и ешь.

    Улицы и дороги в Москве напоминают одежду, из которой ребенок вырос лет 5 назад, но все еще носит.
    Все разлезается по швам. Все мало. Коротко и узко. Жутко неудобно.
    Все злятся, но никто отсюда не уезжает.
    Потому что тут деньги. Потому что тут жизнь.
    Потому что как бы плохо тут ни было, у тебя всегда остается надежда. Вернее, американская мечта. Точнее, российская.
    Впрочем, разница несущественна.